Никого я в окнах не увидела, значит, бабуля все еще звонила по телефону. Едва кинув взгляд на то, что лежало за контейнером, я отвернулась: это было ужасно, но это была не Лера. На земле лежал мужчина, молодой или старый, было непонятно, потому что он был избит до неузнаваемости. Лицо залито кровью, нога как-то неестественно вывернута. Он застонал опять, потом пошевелился, под ним я заметила что-то красное, это оказался паспорт. Затопчут ведь, надо положить ему в карман и сматываться, все равно я ничем не могу ему помочь. Я открыла нагрудный карман его куртки и попыталась запихнуть туда паспорт, но что-то мешало, и я вытащила еще один паспорт. Интересно! Я развернула паспорт, мельком глянула на фамилию, потом схватила оба паспорта, запихнула их в карман своей дубленки и бегом помчалась к заветной щели, не обращая внимание на колено. Не до коленок тут, ничего, не отвалится!

В соседнем дворе мне навстречу попался мужик в ватнике, очевидно, это и был сторож из-за забора. Он не видел, откуда я вышла, а я сделала каменное выражение лица и прошла мимо. Проскочив еще один двор, я вышла в знакомый переулок, потом во двор Лериного дома, и поднялась на четвертый этаж. На мой звонок никто не ответил, я не удивилась, я этого и ожидала. Усевшись на подоконник, я достала оба паспорта и внимательно прочитала все, что в них написано. Первый был на имя Примакова Олега Петровича, год рождения, прописка, женат на такой-то, ребенок есть. А во втором было написано: Миронова Валерия Юрьевна и так далее. И кто бы мне мог сказать, как Лерин паспорт, который я сегодня утром видела в ее сумке, попал в карман к избитому человеку, и где же, черт возьми, эта сумка с деньгами и, тем более, сама Лера?

Посидев немного на подоконнике, я вышла на улицу и побрела опять к телефону, но на всякий случай обошла дом и взглянула на окна Лериной квартиры. Кто-то мелькнул там, за занавеской. Значит, этот чокнутый, Лерин муж, сидит дома и не открывает. Войдя в телефонную будку, я собралась с духом и набрала номер Витькиного мобильника.